Воспоминания Анатолия Степановича Обухова

10.10.16 (10.10.2016)

Читать полный текст

Мои воспоминания 

о личных встречах с Вячеславом Васильевичем Бахиревым и впечатлениях от участия в коллегиях Министерства Машиностроения СССР и совещаниях,

которые проводил В.В. Бахирев.

А.С.Обухов

основатель и первый директор – главный конструктор НИИМАШ (1977-1982 г), генеральный конструктор – генеральный директор НПО «Базальт» (1982-2000 г)

 

Бахирев Вячеслав Васильевич (17.09.1916 - 02.01 1991) - Министр Машиностроения СССР в 1968-1987 гг., депутат Верховного совета СССР 6-11 созывов в 1971-1989 гг., член ЦК КПСС в 1971-1989 гг., герой Социалистического труда, Лауреат Ленинской и Государственной премий, создатель и бессменный, в течение почти 20 лет, руководитель боеприпасной отрасли промышленности СССР, талантливый организатор ее производственно-технологического, научно-исследовательского и опытно-конструкторского потенциалов.

Советский государственный и общественный деятель, талантливый, глубоко и всесторонне эрудированный в боеприпасной отрасли инженер, принципиальный и требовательный руководитель, человек большого государственного высокоорганизованного острого ума и блестящей памяти.

О В.В. Бахиреве в прессе, в опубликованных воспоминаниях и мемуарах ветеранов отрасли, а в последнее время, и в интернете, приводится много справедливых, честных, заслуженно высоких оценок его разносторонней деятельности, начиная с завода им. В.А. Дегтярёва и кончая Министром Машиностроения СССР.

Нет смысла повторять или  переиначивать фразеологию оценок, лучше и точнее сказать нельзя.

Поэтому я попытаюсь описать то, о чём никто кроме меня и

В.В. Бахирева не знал – свои впечатления от моих личных встреч с Вячеславом Васильевичем, изложить факты из его трудовой жизни, которые, возможно, раньше не освещались в печати, а также рассказать о его роли в моей судьбе, которую он лично неоднократно круто изменял.

Для меня всё началось с того, что В.В. Бахирев по предложению директора завода им. Я.М. Свердлова Михаила Федоровича Сухаренко принял решение о создании на базе ДНИХТИ Специального конструкторского бюро (СКБ) по  разработке боевых частей управляемых ракет (  БЧ УР).

М.Ф. Сухаренко и В.В. Бахирев были очень дружны с той поры, когда Вячеслав Васильевич был директором Ковровского завода им. В.А. Дегтярёва и приезжал на завод им. Я.М. Свердлова в период освоения новых изделий завода им. В.А. Дегтярева – ПТУРС на заводе у М.Ф. Сухаренко.

На заводе возник ряд вопросов по технологии снаряжения, сборки и оценке результатов полигонных испытаний. С этих встреч у них начались теплые дружеские отношения.

Вячеслав Васильевич относился к Михаилу Федоровичу с глубоким уважением, всегда на коллегиях ставил его в пример и очень тепло высказывался о нём.

Завод им. Я.М. Свердлова был флагманом боеприпасной отрасли, головным по  снаряжению и сборке самых сложных боеприпасов, в том числе и БЧ УР, которые в то время разрабатывались в 4-х организациях Минмаша. Причём каждая выставляла свои технические и технологические требования к процессам снаряжения, сборки и испытания изделий. Это создавало для завода определенные организационные и технические трудности, а порой и сдерживало ход производства, так как не всегда можно было оперативно решать возникшие технические вопросы из-за отсутствия разработчика на текущем производстве. Этим и мотивировал Михаил Федорович свое предложение по созданию СКБ по БЧ УР на базе ДНИХТИ, подкрепив его дополнительно двумя аргументами: первый – ДНИХТИ разрабатывает новые мощные составы ВВ и основы технологии снаряжения ими боеприпасов; а второй - завод им.Я.М.  Свердлова  производит эти составы и снаряжает ими  боеприпасы таким образом СКБ БЧ УР замыкает цикл разработка – производство в едином территориальном комплексе (ДНИХТИ и завод имели сопряженные территории)

Министр сразу оценил целесообразность этого предложения и в 1970 г. вышел приказ Министра о создании СКБ на базе ДНИХТИ, которым было определено:

СКБ является единственной организацией Минмаша по разработке бч (в остальных организациях работы по бч должны быть в течение 2-3 лет прекращены). Для СКБ должен быть построен полномасштабный экспериментально-исследовательский комплекс по натурной отработке бч (ни в одной организации такого комплекса не было).

Директору ДНИХТИ Силину В.С. было поручено решить организационные вопросы формирования и комплектации СКБ и осуществить строительство двух жилых домов для привлеченных специалистов.

ЭТОТ  ПРИКАЗ ПО СУЩЕСТВУ  И ОПРЕДЕЛИЛ  СОЗДАНИЕ НИИМАШ – НОМЕР И ДАТА ВЫХОДА  ЯВЛЯЕТСЯ  ПОДЛИННОЙ ДАТОЙ  РОЖДЕНИЯ  НИИМАША

 

Наиболее реальным решением вопроса комплектования СКБ кадрами было приглашение специалистов из АНИИХТ, в котором в 1959 г. было создано СКБ по разработке бч, с учётом того, что вся тематика по бч в Минмаше согласно приказу в ближайшие 2-3 года должны быть сосредоточена в одной организации – СКБ ДНИХТИ.

 Тематику по бч в Министерстве курировал один человек – главный специалист 5 Главного управления (ГУ) Московко Александр Емельянович. Это был легендарный человек, который начинал работать ещё в Министерстве оборонной промышленности, которым до 1957 г. руководил Д.Ф. Устинов.

А.Е. Московко имел колоритную внешность – седая густая копна волос на голове, пушистые седые усы и большая белая борода. Он был очень толковым, эрудированным, знающим специалистом – одним словом корифей по истории разработки бч всех типов, калибров и различного назначения.

С его мнением  считались все в Минмаше, даже Министр. К нему и обратился В.С. Силин с просьбой о помощи в поиске и подборке специалистов по бч. А.Е. Московко посоветовал Силину В.С. поехать в Бийск, заручившись предварительно согласием Министра на перевод по приглашению специалистов из АНИИХТ в ДНИХТИ, при этом Александр Емельянович порекомендовал Виктору Степановичу обязательно встретиться со мной, т.к. он знал меня лично, потому что я неоднократно обращался к нему с просьбой о помощи при решении организационных вопросов по защите кандидатской диссертации (я был в то время первым и единственным кандидатом наук в СКБ АНИИХТ, специалистом по проектированию и методом расчета полей поражения осколочных бч – примерно так звучала тема моей диссертации).

В.С. Силин приехал в Бийск, встретился с генеральным директором Я.Ф. Савченко и получил добро на приглашение специалистов в ДНИХТИ (Министр по просьбе В.С. Силина звонил по этому поводу Я.Ф. Савченко).

В.С. Силин встретился со мной и пригласил меня на работу в Дзержинск, после обстоятельного разговора я дал согласие предварительно приехать и обсудить всё на месте, если Я.Ф. Савченко, которого я глубоко уважал, не будет возражать против моего перевода в Дзержинск.

Я.Ф. Савченко согласился.

Я поехал посмотреть, увидел большие перспективы (больше чем СКБ) и заехал в 5ГУ Минмаша и сообщил руководству о своем согласии,  А.Е. Московко предложил мне  написать  заявление с просьбой о переводе и уже через неделю вышел (в ноябре 1970 г.) приказ Министра о моём переводе в ДНИХТИ (выплата  подъемных, оплата проезда членов семьи и провоза багажа).

Так В.В. Бахирев первый раз изменил мою судьбу.

В ДНИХТИ я был назначен начальником отдела точной механики, который в будущем должен стать основой СКБ. Начал работу по формированию отдела, тематики и одновременно стал готовить предложения по составу экспериментальной базы СКБ, хотя про себя уже твердо решил по мере развития СКБ и строительства базы превратить СКБ в институт по разработке бч УР. Исходя из этих амбициозных планов я и готовил предложения по составу экспериментально-производственных и научно-исследовательских испытательных комплексов.

В начале 1971 г. я объехал все КБ по разработке УР и встречался с генеральными  конструкторами ракет академиками В.Н. Челомеем, П.Д. Грушиным, главными конструкторами А.Я. Березняком, А.Л. Ляпиным, В.Н. Бугайским. Все без исключения встретили с большим одобрением создание СКБ и я попросил помощи по формированию состава, оборудования и методик испытаний ракет (бч) на их экспериментальных базах и получил полную поддержку в каждом из КБ – ракетчиков и с предложениями от этих великих людей, создававших  в то время щит родины, обращаться лично.

В сентябре 1971 г. меня вызвали в 5ГУ, где А.Е. Московко сообщил, что меня вызывает Министр в связи с тем, что начальник 5 ГУ представил Министру предложение о назначении меня заместителем директора по научной работе – главным конструктором СКБ по разработке бч. Это была первая моя личная встреча с В.В. Бахиревым. Он встретил меня доброжелательно, попросил подробно рассказать о себе, а когда услышал, что я закончил Мехмат Томского Госуниверситета по специальности «механика» сказал, что он закончил Мехмат МГУ тоже по специальности « механика «Спросил не боюсь ли я взяться за организацию СКБ и справлюсь ли, я ответил, что жизнь показывает, что окончившие мехмат, да еще по специальности « механика», могут справиться с любым делом, в том числе и с созданием СКБ. Он отреагировал на эту вольность одобрительной фразой с выражением без падежей.

На вопрос Вячеслава Васильевича, что я планирую делать в первую очередь, я рассказал ему о посещении генеральных и главных конструкторов ракет , о их одобрительном отношении к созданию СКБ и желании  помочь в становлении экспериментально-испытательной базы. Вячеслав Васильевич снова одобрительно оценил эти действия. Тогда, осмелев, я изложил ему предложения по составу испытательной базы:

1) комплексный стенд для электронно-оптических, лазерных и рентгено-импульсных исследований процессов физики взрыва (теория детонации, кумуляции, дробления оболочек, распространения ударных волн в плотных средах и т.д.) – камера   (башня)  для подрыва зарядов весом до 10 кг;

2) комплексный стенд натурных исследований (баллистический тир)  уязвимости целей и физики высокоскоростного соударения;

3) комплексный стенд исследования прочностных и эксплуатационных характеристик бч в условиях кинетического нагрева, силовых  перегрузок,   и глубоководных  погружений

4) полигон для натурных наземных и подводных испытаний бч;

5) эти экспериментально-исследовательские комплексы должны быть оснащены высокоинформативной диагностической аппаратурой;

6) опытное механическое производство и снаряжательные мастерские для изготовления  натурных макетов образцов бч в процессе отработки;

7) лабораторно-инженерный корпус с мощным ВЦ;

8) разрешить пригласить на работу специалистов СКБ из Бийска.

Вячеслав Васильевич молча выслушал всё не перебивая, затем спросил сколько на это нужно средств в какой срок можно всё это сделать и какая предполагается численность коллектива. Я назвал конечный срок 1976 г., обосновал названную сумму финансирования и численность СКБ. Ответ его удовлетворил, он заверил, что будет помогать во всем, если я буду строго выполнять намеченное. Тут я совсем осмелел и высказал простую мысль – самолеты, вертолеты, корабли, подводные лодки – это всё носители ракет, а ракеты- носители бч, которая и выполняет конечную задачу, ради которой создаются все эти носители  -- поражение цели, эффективность поражающего действия бч определяет эффективность носителя. Поэтому создав для СКБ такую экспериментальную базу, целесообразно в будущем переименовать СКБ в институт по разработке БЧ УР.

Вячеслав Васильевич с интересом всё выслушал, выдал одобрительную фразу и позвонил по ВЧ М.Ф. Сухаренко.

«Вот у меня сидит Анатолий Степанович , а на столе лежит проект приказа о назначении его заместителем директора по научной работе ДНИХТИ – главным конструктором СКБ – ты с ним встречался». Михаил Федорович сказал, что я несколько раз был у него, что мы подробно беседовали о СКБ и что, по его мнению, я подхожу для этой работы. Вячеслав Васильевич попросил Михаила Федоровича помогать мне и поддерживать в делах. Разговор был длинным, очень колоритным и в конце Вячеслав Васильевич сказал: «Ну вот я при тебе ставлю подпись». Поздравил меня, пожелал успехов: «Работай, а там посмотрим СКБ или институт, но амбиции у тебя здоровые!».

Так, В.В, Бахирев второй  раз изменил мою судьбу.

Здесь уместно отметить ту помощь, которую мне оказывал М.Ф.Сухаренко на протяжении всего времени моей работы в Дзержинске (около 12 лет), выдающийся организатор и руководитель завода, очень грамотный, толковый, умный, глубокий человек, досконально, предметно знавший все производства завода.

Михаил Федорович начал работу на заводе им. Я.М.Свердлова в 1938  и с 1960  по 1987 был директором, поднял завод до уровня флагмана МИНмаша. Заводу многократно присуждались красные знамена ЦК КПСС, ЦК профсоюзов, МИНмаша и они были оставлены заводу на вечное хранение. Он приглашал меня на диспетчерские совещания, чтобы я учился, а после в комнате отдыха пили чай. Разрешил мне в любое время (секретарям была дана команда допускать меня к аппарату вч связи, даже когда его нет в кабинете)  пользоваться вч связью. Сразу сделали мне и на мою автомашину сквозной пропуск без досмотра через завод, иначе пришлось бы тратить 30-40 минут для поездки в заводоуправление, а через территорию завода 5-7 минут).

Всегда принимал с моими текущими проблемами и давал толковые конкретные советы. Неоднократно приглашал меня с семьей отдыхать на прекрасной заводской базе отдыха на ОКЕ (САНАТОРИЙ «Ока») и я несколько раз проводил там отпуск. И, когда был решен вопрос о создании НИИМАШ, я обратился к Михаилу Федоровичу с просьбой разрешить строительство инженерно-лабораторного корпуса и механического производства института на прилегающей к заводу территории напротив заводоуправления.

При этом нарисовал такую перспективу – Михаила Федоровича обязательно министр по результатам пятилетки и по совокупности производственных достижений завода представит  к награждению второй Золотой Звездой. А это после выхода указа будет означать, что Михаилу Федоровичу будет воздвигнут бюст там, где он пожелает. Мы построим напротив заводоуправления красивое здание института (пока шло строительство, я называл его  «дворцом труда и счастья»). Обустроим красивую площадь между заводоуправлением и институтом – поставим на ней бюст дважды Героя Соцтруда М.Ф.Сухаренко и будем по утрам, придя на работу , из окон кабинетов,  с удовольствием  смотреть на бюст и друг на друга.

Михаил Федорович развеселился, долго употреблял всякие выражения, но все  же дал письменное согласие . Первые действия, которые я начал в качестве главного конструктора СКБ – это поиск, подбор и расстановка кадров. Я ездил на распределения в Томский  , Новосибирский и Нижегородский университеты, отбирал толковых молодых ребят, которые впоследствии стали ведущими специалистами (Шлес Л.С., Алексеев В.А,, Харин Г.А. и многие другие), пригласил из Академгородка СОАН СССР известного ученого  Г.С.Доронина, но главный источник кадров для СКБ я видел в  АНИИХТ.  Так как я многих очень хорошо знал, знал их способности и потенциал, поскольку 10 лет мы работали бок о бок, а с некоторыми мы учились на одном потоке мехмата  ТГУ. Всем приглашенным из Бийска гарантировали выплаты подъёмных на семью, оплату проезда и провоза багажа (контейнеры), предоставление квартиры в новом доме, должность и зарплату выше, чем в  АНИИХТ.

В основной поток приглашенных попали Лихтенвальд Л.Г,Владыкин ЭИ  Переверзев А.К,  Копп Р.Э., Пименов В.И., Никонов В.И., Блинов А.И., Константинов Э.И., Музилеев Г.Г., Горяинов Г.И., , Шибер Ю.Э.,  Филин  В. Г . ,Надеев Н.А., Мясников О.А., Авенян В.А., Никитин С.Н, Никитин Л.М., Котов Ю.Я., Смышляев В.И. и ряд других сотрудников. Из Ленинграда был приглашен Мацуков Д.И., к.т.н. – специалист по оценке эффективности противокорабельных ракет. Конечно, был нанесен большой урон СКБ, но таково было решение Министра.

Генеральный  директор АНИИХТ Я.Ф. Савченко не затаил обиду на меня и, когда м ы встречались на коллегиях в Министерстве, он всегда интересовался  делами СКБ и судьбой ребят, которые уехали. Я позже подробнее остановлюсь на этой легендарной фигуре Минмаша. Под его руководством были разработаны твердотопливные двигатели для первой советской твердотопливной межконтинентальной многоступенчатой баллистической  ракеты , ( это выбито на постаменте ) полномасштабный макет которой сейчас стоит на площади перед проходной института рядом с монументальной фигурой  Я.Ф. Савченко (примерно как памятник К. Марксу у Большого театра в Москве). Вот с этими коллегами я взялся за развитие СКБ и по существу стал на прямую дорогу, ведущую к НИИМАШ.

Здесь следует заметить, что отношения в институте к созданию СКБ было весьма неоднозначным. Причем начиная с руководства (кроме В.С. Силина) и вплоть до рядовых сотрудников типа «понаехали тут..., квартиры отбирают, служебные помещения… (по-моему, 3 корпус) вообщем, главный корпус занимают.

В.С. Силин сразу очень серьезно и ответственно воспринял поручение Министра и всячески способствовал, поддерживал и помогал развитию и формированию СКБ. Достаточно быстро у меня установились хорошие деловые , а, можно сказать, даже дружеские отношения сН.И Работинским, С.П,Смирновым,И.Ш.Абдурахмановым, А.П.Соколовым,В.Ф Маринич, Я.С.Кулакевичем  А. Фиркиным и многими другими сотрудниками ДНИХТИ. Доверие научных сотрудников ДНИХТИ нам еще предстояло заслужить.

Появились в СКБ  специалисты по физике взрыва (теория детонации, метание оболочек, дробление, инициирование, устойчивость детонационных процессов  энергетические характеристики ПВ и т.д.), с которыми можно обсуждать проблемы, возникающие при создании новых композиций ВВ, а затем, когда  в СКБ получили, установили, отладили самую мощную по тем временам ЭВМ БЭСМ-6,сделали и запустили программу по исследованию характеристик ВВ, а также запустили в эксплуатацию комплекс лазерного, электронного, оптического и рентгеноимпульсного исследования детонационных процессов и сотрудники ДНИХТИ смогли получать количественную информацию об этих процессах, которую они раньше не имели , то сотрудники СКБ  сразу стали очень нужными и лучшими друзьями и все разговоры про захватчиков  исчезли.

В течение последующих лет я регулярно докладывал В.В.Бахиреву- раз в полгода, о состоянии ОКР, формировании коллектива и, главное, о строительстве экспериментальной базы  ; его особенно удивило, что удалось получить постановление Совмина РСФСР на выделение СКБ под строительство полигона в глухих нижегородских лесах, участка площадью 14 км2. И когда в начале  1977 году я доложил В.В.Бахиреву, что СКБ ведет десятки ОКР и НИР по бч, что собственными силами оборудовали помещения для ЭВМ, получили, установили, отладили и запустили в эксплуатацию «БЭСМ-6» и проводим  полномасштабные расчёты эффективности действия  бч, уязвимости целей и моделируем физические процессы функционирования бч;   экспериментальная исследовательская база полностью запущена в эксплуатацию и осталось только построить инженерно-лабораторный корпус с механическим производством, причем он очень одобрительно отозвался о том, что столовая отделена надземным переходом от основного здания(«щами не будет пахнуть» от проходной и до кабинета директора) и что механическое производство сблокировано с  инженерным корпусом («не будут технологи цеха и конструкторы толпами по двору шляться друг за другом»).

После этого доклада я положил на стол письмо в Госкомитет о науке и технике и  проект Постановления Госкомитета по науке и технике (это была его прерогатива)  о создании НИИ МАШИНОСТРОЕНИЯ  на базе СКБ ДНИХТИ с экспериментально – исследовательскими  комплексами .  Он с  удовлетворением его подписал. После выхода решения Госкомитета,( прохождение которого я контролировал по всему пути) о создании НИИМАША, Бахирев вызвал меня к себе и спросил: «Ты готов возглавить институт?». Мой ответ был утвердительным. При этом я добавил, что если Вячеслав Васильевич решит назначить меня директором, то должность в приказе должна звучать директор-главный конструктор НИИМАШ, потому что мне придется общаться и с директорами и с главными конструкторами ракет.  Бахирев на это отреагировал восклицанием: «Что вы все директора рветесь в главные конструкторы?!» И позвонил секретарю обкома партии, который вел весь оборонно-промышленный комплекс Горьковской области, С.В.Ефимову, спросил его мнения обо мне. Тот меня знал и одобрил решение Бахирева. Вячеслав Васильевич подписал приказ и отправил в ДНИХТИ заместителя министра  В.Н. Раевского с приказом для представления меня коллективу НИИМАШ, который был провозглашен как институт в другом приказе.

Так Вячеслав  Васильевич  в третий раз снова резко изменил мою жизнь.

Институт развивался,  вел в плановом режиме НИР и ОКР, совершенствовал экспериментальную базу, вел большую поисковую работу по получению вюртцитоподобного сверхтвердого  нитрида бора и искусственных алмазов с помощью взрыва.( За эту работу А.С.Обухову ,Г.С.Доронину ,А.П.Спиридонову была присуждена премия Совета Министров СССР в области науки и техники). Т.е. шла нормальная жизнь НИИ.

И вот где-то, по-моему, осенью 1979 года раздался звонок по вч. Бахирев здоровается (он  всегда говорил «здорово») и спрашивает: «Александрова А.П, знаешь?».

Я сказал, что да, знаю , а Легасова В.А.- вот фамилии Легасова В.А. не слышал. -Завтра в 10 часов утра будь у меня—я тебя познакомлю!.

На следующий день не успел я зайти в приемную, как секретарь сразу пригласила меня в кабинет В.В. Бахирева, куда уже до этого вошли президент АН СССР Анатолий Петрович Александров и Валерий Алексеевич Легасов.

Вячеслав Васильевич – «Вот, знакомься- Валерий  Алексеевич - доктор наук, профессор, зав. отделом ИАЭ им. Курчатова». Анатолий Петрович сразу предложил Легасову – давай Валерий рассказывай. Он рассказал о разработке, которую они провели и о свойствах материала, который получили в результате этой работы. Анатолий Петрович сказал, что многим предлагали оценить целесообразность использования этого материала в военных разработках, но никто ничего разумного не предложил, вот пришли к Вячеславу Васильевичу – главному боеприпаснику страны. К этому времени НИИМаш вел работы с использованием различных материалов для повышения эффективности бч противокорабельных ракет. Поэтому я сразу предложил схему эксперимента и схему макета бч для проверки целесообразности использования этого материала.

Анатолий Петрович сказал Вячеславу Васильевичу – ну деловые у тебя мужики, оба одобрили предложения, а в конце Анатолий Петрович сказал – вот сделаете эту работу, получите результаты, которые ты прогнозируешь и приходите с Валерием в члены-корреспонденты Вас выберем и Ленинскую премию дадим

Бахирев: «Рано ему еще Анатолий Петрович, в члены-корреспонденты. Он у нас только в кандидатах ходит.

Анатолий Петрович: Так докторскую сразу дадим за эту работу. Ну, вообщем, поезжайте в ИАЭ и обо всем договоритесь, докладывать только нам в таком же составе, больше нигде и никому.

Так мы с Валерием Алексеевичем Легасовым начали эту работу без каких-либо официальных документов, сугубо по личной договоренности Министра и Президента АН СССР. А  НИИМАШ, как оказалось, в ближайшем будущем по результатам этой работы получил такую государственную поддержку, которую трудно было себе даже представить.

Поехали к Валерию Алексеевичу Легасову, согласовали количество опытов, необходимых   для проверки целесообразности использования этого материала в бч, количество материала и сроки подготовки; изготовление макетов  бч и организацию  испытаний  я взял на себя. От В.А. Легасова я  поехал сразу к  зам. главкома ВМФ по вооружению, рассказал о решении Бахирева ВВ и А.П, Александрова пока не привлекать внимания к этой работе, провести её в инициативном порядке без директивных документов, он сразу поддержал это решение, тут же дал команды по месту, срокам проведения испытаний, обеспечением их материалами, воинским сопровождением и поручил институту ВМФ по вооружению, принять участие в этой работе.

Со мной приехали на испытания начальник отдела Д.И. Мацуков и начальник лаборатории Ю.Я. Котов (они вели вдвоем эту работу до конца). С Легасовым В.А. приехал Б.Б.Чайванов, еще двое ребят. Макеты и схему эксперимента собирали вдвоем с Легасовым В.А. (поскольку на материал еще не было инструкции по безопасному обращению с ним), то делали все сами, чтобы в случае нештатной ситуации отвечать только за себя. Процесс снимался несколькими сверхскоростными кинокамерами, но даже без обработки пленок, было видно из укрытия, что физический эффект от применения материала превзошел самые смелые прогнозы и ожидания. Приехав в Москву, в тот же день доложили Министру и Президенту о результатах (в последствии неоднократно собирались в таком составе и докладывали о состоянии дел (как правило, такие совещания заканчивались чаепитием в комнате отдыха Министра).

В итоге я получил указание Министра срочно готовить решение Военно-промышленной комиссии (ВПК) по широкому развертыванию этих работ. На заседании комиссии председатель Л.В. Смирнов спросил, что нужно институту, чтобы в кратчайшие сроки провести экспериментальную отработку бч для противокорабельных ракет, наработать необходимое количество материала (за это отвечал В.А. Легасов), и начать серийную поставку бч на штатные противокорабельные ракеты.

Я сказал: 500 квартир для НИИМаш , детский сад, детские ясли, 15 % надбавки  к зарплате, освобождение от призыва в армию специалистов, дополнительная численность 300 человек, дополнительные лимиты на капстроительство, а также оборудование и аппаратура по спецзаказу. Кто-то из членов комиссии заметил, что слишком много просит главный конструктор, на что я ответил, что в сумме это почти в 250 раз меньше стоимости одного американского авианосца, после этого замечания председатель ВПК порекомендовал членам комиссии поддержать предложение главного конструктора, и решение было принято.

Начался новый этап в развитии института, набирались новые ОКР, выдвигались собственные НИР, строились дома, детские садик и ясли, повышалась зарплата сотрудников, набиралось много специалистов – в основном молодых выпускников. Полный расцвет института. И вот в начале мая 1982  г. меня направляют на учебу в академию Народного Хозяйства СМ СССР. Перед 9 мая мне позвонил в академию зам. начальника Управления кадров В.И. Аверкин и просил вечером срочно приехать к Вячеславу Васильевичу. Зачем? – Узнаешь.

В приемной секретарь доложила о моем приходе и сразу пригласила в кабинет к Министру. Вячеслав Васильевич поздоровался и пригласил сесть за приставной столик (он всегда предлагал сесть и никогда не заставлял стоять в неопределенности) попросил у секретаря  два  стакана чая и сам сел за столик напротив меня и сразу ошарашил – я предлагаю тебе переехать в Москву на должность генерального директора НПО «Базальт». Там сейчас очень тяжелая обстановка – запустили в последний год в серийное производство около 10 новых  изделий, началось серийное производство и  заводские партии ряда изделий  не выдержали приемосдаточных испытаний. Комиссиями по выявлению причин отказов установлены конструктивные, технологические и схемные недоработки у этих изделий.

Остановлено производство авиабомб, блоков КМГУ, РПГ и мин, на сборочно-снаряжательных и  , соответственно ,на    заводах по производству комплектующих для отказных изделий.

Стояло производство на 10 заводах. Заводы и министерство несли убытки из-за недопоставок продукции. При этом секретари обкомов КПСС, ответственные за оборонные предприятия областей ( а тогда с них очень жестко спрашивали за оборонку – вплоть до освобождения), в которых были остановлены заводы, звонили секретарю ЦК ДФ Устинову, отвечающему за оборонную промышленность страны, с просьбой поручить разобраться, помочь запустить производство,  и Д.Ф. каждое утро напряженно общается со мной. При  этом НПО «БАЗАЛЬТ « завалило разработку всей приоритетной тематики, которая шла под жестким контролем ЦК КПСС и ВПК. Я сразу в душе резко отрицательно отнесся к этому предложению. Я начал «да институт надо довести, да инженерный корпус не достроен, да мы же с Вами, да Вы же  говорили… да семья.. да большой задел по докторской, да Ленинская и т.п. и т.п. в итоге: простите, но я не могу согласиться». Вячеслав Васильевич не стал давить «Ну хорошо, иди, подумай, приходи  завтра».

На завтра я опять затянул ту же песню, но он сразу отрезал – «докторскую здесь сделаешь быстрее, Ленинская премия от тебя никуда не уйдет, получишь и здесь, и, вообще, выведешь предприятие на достойный уровень я тебя к герою представлю.» Вообще отступать мне было некуда. Тогда я заявил, что согласен, но чтобы директором после поставили Авеняна В.А., чему Вячеслав Васильевич категорически воспротивился. Я сказал, что готовил его как заместителя и т.д. и т.п. Вячеслав Васильевич долго аргументировал свой отказ, но тут у него начиналось какое-то совещание, и он опять отправил меня думать до завтра. Утром прихожу к 9 часам, опять чай за столиком и в это время раздается звонок по первой кремлевке (аппарат для высших руководителей партии и государства) – слышу Д.Ф. – я вскочил, чтобы уйти из кабинета (первая кремлевка очень громко настроена на людей с пониженной функцией слуха) – Вячеслав Васильевич махнул рукой – сиди. Я слышал все слова и выражения, которые употреблял Д.Ф., комментируя сложившуюся ситуацию с остановкой производства. Разговор закончился, Вячеслав Васильевич сел за столик –« понял какая у меня утренняя зарядка! Анатолий – помоги мне избавиться от этих воспитательных бесед». Я согласился, но попросил поставить директором Авеняна В. А. Так В.А. Авенян стал директором  Ниимаш.  Я действительно вспоминал не раз слова Вячеслава Васильевича, и каждый раз удивлялся его проницательности, мудрости и знанию человеческой психологии. Этот разговор состоялся 25-26 мая, а с первого июня я уже сидел в кресле генерального директора – главного конструктора НПО «Базальт».

Так Вячеслав Васильевич в четвертый раз самым радикальным образом изменил мою жизнь и судьбу.

Здесь я позволю себе отклониться от временной последовательности  повествования о встречах с Вячеславом Васильевичем.

В 1986 г. опытно-конструкторские работы, которые мы с В.А. Легасовым в 1979 г. начинали по прямому указанию Министра В.В. Бахирева и Президента АН СССР А.П. Александровым завершились сдачей на вооружение и освоением в серийном производстве БЧ с новыми материалами. НИИМАШ выдвинул  эту работу на соискание Ленинской премии. Я не был включен в состав авторского коллектива.  Я не стал предпринимать никаких действий, ожидал реакции Министра. Министра в то время не было на работе,( толи в командировке, толи еще где-то, не помню) и письмо в ЦК КПСС и в комитет по Ленинским премиям подписал зам. министра. И вот 16 апреля 1986 г. у меня  раздается звонок кремлевки – Бахирев говорит – зайди ко мне, голос какой –то напряженный, я начинаю судорожно вспоминать, что  и где не так как надо? Приезжаю, сразу секретарь  пропускает меня в кабинет Вячеслава Васильевича – садись, а ты что гордый очень? Я не понимаю о чем речь? Ты знаешь, что тебя не включили в авторский коллектив на Ленинскую премию?                         

 – Знаю

– Так чего же ты не пришел и не доложил ситуацию?

– Я думал это Ваше решение и раз Вы не сказали мне об этом, то и обращаться не нужно. Гордый?

– Нет я просто принял Ваше решение и всё.

Он поднимает трубку ВЧ и звонит зав. оборонным отделом ЦК И.Ф. Дмитриеву – Игорь Федорович у тебя письмо по Ленинской премии от НИИМаша? – Вот сейчас готовлю на подпись к Генеральному. – Слушай, ты помнишь мы эти работы с А.П. Александровым поручали Легасову В.А. и Обухову А.С. Легасов В.А. из докторов уже стал академиком и Ленинскую получил за другую работу, а А. С. Обухова не включили в состав авторского коллектива. Надо Игорь Федорович исправлять несправедливость – может из институтских выбросить кого-нибудь? Я говорю они сделали всю работу их всего двое, то же несправедливо будет – Тогда Вячеслав Васильевич спросил – а кто еще там в авторах – И.Ф. назвал и говорит – вот один около года назад получил Звезду Героя и уже в этот список влез – Вячеслав Васильевич – он что, лопатой хочет грести высшие награды страны?

Вот давай его вычеркнем, а А.С. включим в состав авторского коллектива». И.Ф. – Договорились. Вячеслав Васильевич – Понял – Я – понял спасибо, можно идти – иди.

Я как-то всерьез это не воспринял – ведь не было необходимого комплекса процедур по включении в авторский коллектив, не было никаких документов, а Постановление ЦК КПСС должно быть подписано через 3 дня и 21 апреля в день рождения В.И. Ленина информация о Ленинских премиях в области науки и техники, искусства и по  литературе должна появиться в печати. Я понимаю, что за 3 дня подготовить необходимые документы не возможно. И вдруг 21 апреля часов в 10 ко мне в кабинет заходят коллеги (заместители), а впереди, зав. канцелярией с тремя красными  бланками правительственных  телеграмм – от ЦК КПСС,от комитета по Ленинским премиям и от Министра ( я их до сих пор храню )  с  поздравлениями о присуждении мне Ленинской премии, при этом никаких документов (творческий вклад, рекомендации НТС, автобиография, даже фото) не было представлено. Это сделал В.В. Бахирев – он присудил мне Ленинскую премию !!!  Это наглядно показало мне (и не только мне- об этом знали многие мои коллеги в МИНМАШЕ ) человека принципиального, справедливого, высоких моральных принципов. Вот такой был наш министр. Я тут же позвонил ему и И.Ф. Дмитриеву с благодарностью  за высокую оценку и получил одинаковый ответ «Ты работай лучше, а мы тебя всегда правильно оценим». Так Вячеслав Васильевич в очередной раз сильно повлиял на мою судьбу.

Ну а теперь снова по временной оси.

В НПО «Базальт» в связи с допущенными недоработками Министр освободил от занимаемой должности генерального директора, главного инженера, главного технолога и двух главных конструкторов по направлениям. И начался у меня свободный труд. 7 дней в неделю по 12-14 часов каждый день, раз в неделю, а иногда и чаще доклад Министру между поездками в Ахтубинск, причем в зависимости от типа изделия и контролируемых доработок Вячеслав Васильевич направлял со мной nо одного, то другого зам. министра, которые по результатам испытаний сразу давали  команды на заводы по внесению изменений в технологию производства. В итоге, к сентябрю запустили все заводы и изделия начали поступать в войска. В сентябре 1982 г. во время очередного доклада Вячеслав Васильевич предложил мне поехать с ним в Дзержинск на мероприятие по вручению Михаилу Федоровичу Сухаренко 2-ой золотой звезды Героя Соцтруда. Заодно, говорит, зачёт у тебя приму по НИИМашу. Я с радостью согласился. Вячеслав Васильевич взял с собой В.И. Аверкина, К.А. Шахова и, по-моему, Пузырева Н.Г. В Дзержинске нас встретил М.Ф. Сухаренко, сразу поехали на завод – позавтракали у М.Ф. и поехали в Горком партии. Туда же вскоре приехал первый секретарь Обкома Масленников Н.И, секретарь по оборонному комплексу С.В. Ефимов – немного  поговорили и поехали на завод. Вячеслав Васильевич предложил по пути остановиться у строящегося инженерно-лабораторного корпуса НИИМаша (он был на уровне 1-3 этажа) а механическое производство,  сопряженное с этим корпусом, уже вовсю работало. Вячеслав Васильевич походил, посмотрел и говорит Н.И. Масленникову  – видишь какие у нас руководители – сначала производство, всю базу экспериментальную построил, полным ходом ведет ОКР по БЧ, причем уникальным, а кабинета своего все еще не имеет. Н.И. Масленников выразил сожаление, что такие кадры забирают – Вячеслав Васильевич – Вам спасибо Н.И., что Вы растите такие кадры для Москвы.

Дальше торжественное собрание в доме Культуры, вручение награды, затем праздничный обед, после поехали в кабинет М.Ф. Сухаренко минмашевской командой и там продолжили поздравление М.Ф.Сухаренко .

В сентябре 1983 г. я докладывал, какой вопрос у Вячеслава Васильевича и он предложил – хочешь поздравить своего первого директора Якова Федоровича Савченко с присвоением ему второй Золотой звезды. Я конечно с радостью согласился – свяжись с В.И. Аверкиным – Полетели туда и обратно на зафрахтованном самолете всей командой Минмаша. В этой поездке я практически не общался с Министром – у него было много встреч с генеральными конструкторами ракетной техники, которые приехали поздравить Я.Ф. Савченко, у меня тоже было много встреч с друзьями, с которыми почти 25 лет назад начали создавать АНИИХТ.

Ну и, наконец, о третьей поездке с Вячеславом Васильевичем по его личному приглашению.

В 1984 г. Министр Обороны СССР Д.Ф. Устинов решил провести учения «Запад-84» на территории от Белоруссии до западной границы ГДР. Проверка боевой готовности всех видов и родов войск. Я не буду останавливаться на этих учениях – в военных мемуарах они подробно описаны. Только о Вячеславе Васильевиче и своих наблюдениях.

Устинов М.Ф. решил пригласить на учения всех Министров  9 оборонных отраслей, руководство ВПК и Госплана СССР , при этом генштаб дал такую разнарядку – с Министром 1 или 2 начальника главков (Управление опытных работ или серийных поставок готовой продукции – в Минмаше –это ГУНИР – Главное управление научно-исследовательских работ – на момент поездки его возглавляли Леонид Иванович Чебоненко – он и поехал) и один-два генеральных конструктора или генеральных директора ведущих предприятий, разработки которых определяют оборонный потенциал Западной группы войск.

Приглашенные были разбиты на несколько групп. В нашей группе были:

1) Бахирев В.В., Чебоненко Л.И. и Обухов А.С. (Вячеслав Васильевич пригласил лично меня потому, что «Базальт» занимался разработкой и курировал заводские поставки боеприпасов массового применения (ручные гранаты, противотанковые реактивные гранатометы, (РПГ), мины  всех типов и калибров, и, наконец, все авиационно-бомбовое вооружение – авиабомбы различных типов, калибров и назначения). Перед поездкой Вячеслав Васильевич спросил меня, не боюсь ли я каких-либо каверзных вопросов, которые могут возникнуть при посещении строевых частей. Я ответил, что регулярно отслеживаю в ГРАУ, ВВС и ВМФ наличие замечаний из эксплуатирующих частей по хранению, эксплуатации и боевому применению боеприпасов разработки НПО «Базальт» – замечаний нет, Вячеслав Васильевич очень одобрил такую практику.

2) Министр оборонной промышленности Финогенов Павел Васильевич и с ним генеральный конструктор Кировского завода Попов НС.Он был  генеральным  конструктором танка Т-80.

3) Министр авиационной промышленности Силаев Иван Степанович с ним были генеральный конструктор О КБ  им. Сухого П.О. Симонов Михаил Петрович и генеральный конструктор ОКБ «Миг»  Беляков Ростислав Апполосович.

4) Министр радиопромышленности СССР Плешаков- Петр Степанович с ним был  генеральный конструктор НИИ АА академик Семенихин В.С.

5) Министр промышленности средств связи Первышин Э.К. с ним, кстати, как и с другими министрами были два начальника ГУ, но я их не запомнил.

6) Зам. председателя Госплана СССР Ю.Д. Маслюков – с ним тоже был кто-то из Госплана.

С нами были еще 3 или 4 человека сопровождающих из Генштаба или еще откуда- мы не выясняли.

Рано утром я приехал на аэродром Чкаловский. Машину сразу по списку пропустили к посадочному павильону. Около 9 часов утра приехали все министры и сопровождающие, загрузились в ТУ-154 правительственного отряда.

Прилетели в Вюнсдорф – (здесь к нам присоединились еще три сопровождающих из штаба войск) у трапа самолета большой автобус с панорамными  окнами, микроавтобус и два раскрашенных  полицейских БМВ с мигалками, министры в микроавтобус, а мы погрузились в большой – оказался шикарным автобусом – широкие мягкие диваны у каждого окна, кондиционер, туалет и барная стойка в хвосте _ разные готовые бутерброды, несколько сортов пива, вода, кофе, чай. И понеслись мы по шикарным немецким автобанам  со скоростью 120 км в сопровождении спереди и сзади машинами с мигалками и сиренами – все встречные и обгоняемые машины немедленно останавливались у обочины. И так в течение шести дней мы объехали (7 или 8)  городков – военных гарнизонов (некоторые по 2 в день) дислокации Западной группы войск в Восточной Германии.

Схема посещения была одна и та  же. Вечером приезжали в очередной закрытый военный городок, там  нас  селили в подъезде крупнопанельного дома в 3-4 комнатных квартирах, обставленных под гостиницу, каждому по комнате, на кухне чай, кофе, печенье, пиво. Завтрак привозили утром из столовой гарнизона. Хорошо в гарнизонах кормили в то время. Министры всегда располагались в другом подъезде.

Вячеслав Васильевич каждое утро перед посадкой в автобусы подходил к нам, здоровался, о чем-нибудь беседовали до отъезда, затем по автобусам и в путь.

Очень  интересное общение было за общим обедом, который устраивало командование посещаемой части, явно не без помощи Главного штаба группы войск. Сидели все вместе (Министры впереди) за одним хлебосольно уставленным столом. Я с большим удовольствием каждый раз наблюдал за Вячеславом Васильевичем. Он всегда поднимал интересные темы для общего разговора, высказывал интересные мысли, рассказывал очень  интересные и поучительные истории и  смешные анекдоты. Я гордился своим Министром. Он мне казался умней других министров (вероятно, так и было).

Исключительно   интересные разговоры были за общим ужином в части  посещения. Министры, присутствующие  из командования западной группы войск и мы (группа поддержки) позволяли себе немного расслабиться  после напряженного трудового дня, разговоры, оценки, тосты, пожелания – полное единение армии и руководителей военно-промышленного комплекса страны.

Для меня поездка оказалась исключительно полезной и интересной. Я узнал Вячеслава Васильевича с разных сторон, проникся к нему, как к человеку   глубокой симпатией. Сильно зауважал я Вячеслава Васильевича Бахирева. И еще я хочу рассказать об одном эпизоде личного общения с ВВ, который характеризует ВВ для меня с новой стороны.

Где-то в конце 1982г. министр обороны Сирийской Арабской Республики(САР) обратился с письмом к Д. Ф. Устинову о том, что бомба ОДАБ-500, поставленная СССР в САР неэффективна. При бомбометании не взрывается, а сгорает и не обладает заявленным поражающим действием. В связи со сложными событиями в стране Д Ф только в начале 1983 позвонил ВВ и попросил срочно разобраться и доложить лично. ВВ вызвал меня, рассказал суть и спросил, что нужно. Я ему: «нужен обязательно начальник отдела Ахтубинского ГЛИЦ, который проводил госиспытания этой бомбы _ Новак Георгий Александрович. ВВ тут же позвонил главкому ВВС и изложил ситуацию Мы еще не успели закончить разговор, как перезвонил главком ВВС. Завтра в 10-00 на Чкаловской будет Новак Г. А. , а на 14.00  его и моя фамилии внесены в полетный лист спецрейса на Дамаск, пропуск на машину прямо на летное поле заказан.

Предварительно в «Базальте» в техкабинете мы с коллегами обсудили возможные причины нештатного функционирования АБ и пришли к единому мнению: летчики нарушают рекомендованный для этой  АБ режим боевого применения.

Приехал домой около 8 часов, жена говорит, что министр звонил. Он сказал ей, чтобы она доброжелательно меня проводила в командировку. С хорошим настроением. У меня важное задание. Меня тронуло это до глубины души .Помощник не смог найти меня на работе (техкабинет без связи) и соединил министра с женой.

Прилетели в Дамаск. Выходим из самолета. Жара несусветная. У трапа стоит черный «мерседес». К нам подходят двое крепких ребят-это Вы –это мы. Усаживают в машину и привозят нас на квартиру в небольшом 2-х этажном доме. Квартира – гостиница люкс, две спальни, столовая, кухня, раздельные санузлы, российское ТВ, холодильник, кондиционер. Через час приехал главный военный советник (ГВС) МО СССР  в Сирии, толковый генерал. Мы с ним быстро всё обсудили и попросили на завтра на 10 утра устроить совещание у начальника генерального штаба (НГШ) с участием главкома ВВС с командирами 2-х авиадивизий, которые выявили якобы недоработки авиабомбы (АБ).

Утром у НГШ мы не стали устраивать разбор и поиск виновных, а сразу попросили подготовить в пустыне в доступном месте ( с площадкой для наблюдения на расстоянии 2÷2,5 км) мишенное поле размером 400*400   метров с сеткой по 40*40 м. В центре каждого квадрата поставить старые легковые и грузовые авто, фюзеляжи и крылья от разбитых самолетов (вообще, что найдут), а также поместить какую-нибудь живность.

При этом поставили условия:

1) бомбометание выполнять по очереди с 2-х самолетов, каждый с 2  АБ, до первого попадания в мишенное поле. Зачем столько? Резерв.

Оказались мы правы – в первом заходе первый летчик не попал в поле, второй тоже не попал, да еще нарушил режим применения и ГВС и НГШ и Главком  увидели горение.

Наконец в 3-ем заходе летчик выдержал режим бомбометания и попал прямо в центр мишенного поля. Мы тут же все (НГШ, ГВС и Главком) поехали на поле – все элементы мишенной обстановки, в том числе, живности были уничтожены или полностью разрушены.

Мы тут же составили с Г.А.Новаком   акт по испытаниям и протокол с результатами, этими документами полностью снимались все претензии Сирийской стороны к качеству АБ – НГШ, Главком и ГВС согласились с содержанием документов и договорились завтра в 10 утра подписать  их  на совещании у НГШ.

Я попросил ГВС отвезти меня на пункт правительственной связи   позвонил Вячеславу Васильевичу и доложил о результатах, он поблагодарил и спросил ГВС не докладывал ДФ –сказал нет – молодец – побеседуй еще с ним полчаса, займи его. Приедешь, сразу доложи. Прилетев в Москву, я прямо из аэропорта поехал к Вячеславу Васильевичу, он подробно всем интересовался, затем вызвал помощника и попросил подготовить сегодня приказ об объявлении мне благодарности за выполнение особо важного задания и выплате денежной премии в размере двух среднемесячных окладов.

 

Мои впечатления об участии в коллегиях и совещаниях Минмаша, которые проводил В.В. Бахирев

Начиная с 1972 г. я участвовал практически во всех коллегиях и совещаниях, которые проводил Вячеслав Васильевич  по боеприпасам и другим важным направлениям деятельности Минмаша. И вот тогда я смог по достоинству оценить масштаб этой личности. Очень умный, всесторонне широко и глубоко образованный ученый, обладающий обширными знаниями в области разработки и проектирования боеприпасов и их комплектующих, разработке взрывчатых составов, порохов и твердых ракетных топлив. Он сходу глубоко входил в рассматриваемую проблему, как будто он сам давно этим занимался, задавал принципиально-важные вопросы, делал конкретные предметные замечания докладчику (а они, как правило, были высокими профессионалами по докладываемому вопросу) четко обозначал недоработки и давал практические значимые советы и рекомендации.

Этим он меня, да и не только меня, а всех присутствующих всегда поражал – ведь докладчиками были директора институтов, заместители по научной работе, главные конструктора, т.е. специалисты, досконально знающие вопрос, но Вячеслав Васильевич всегда был выше. Был очень критичен, строг и требователен и у многих докладчиков были весьма неприятные моменты – стоя на трибуне краснеть и признаваться в собственных ошибках. По вечерам, после коллегии или совещания все директора (приезжие) жили в одной гостинице и за вечерним чаем вели «разбор полетов».

Как бы Вячеслав Васильевич «не разносил» на коллегии директора никогда никто не высказывал обиду – понимал, что всё было справедливо и по делу. Большинство директоров глубоко уважали Вячеслава Васильевича и среди директоров у него не было врагов. И он, в свою очередь, никогда не позволял работникам Главка, их руководителям и заместителям министра «прессовать директоров не по делу». Словесно-воспитательные разносы, беседы они могли вести с директорами, но наказать директора мог только Министр. Директора знали, что Министр всегда защитит их от несправедливого преследования и наказания. При рассмотрении на коллегиях вопросов внедрения новых составов и новых технологий в производстве порохов, твердых ракетных топлив, взрывчатых веществ (ВВ) на заводах отрасли, снаряжения и сборки боеприпасов и ракетных двигателей на их основе, Вячеслав Васильевич обстоятельно и детально обсуждал и анализировал обеспечение безопасности процессов и, главное, безусловное 100 % обеспечение безопасности работающих.

При этом также скрупулёзно изучались вопросы экологической безопасности, защиты окружающей среды, минимизации финансовых  и материальных затрат, боевой эффективности внедряемых изделий по сравнению с зарубежными аналогами, возможности эффективной утилизации. Поскольку в создание, разработку и внедрение изделий, рецептур, составов вкладывались огромные финансовые и материальные затраты глубокие тщательные проработки на коллегии этих вопросов имели большое государственное значение.

Такие коллегии для директоров, особенно для молодых, были учебными классами, в которых учитель – В.В. Бахирев, вобравший в себя и творчески переработав опыт, приобретенный на заводе им. В.А. Дегтярёва на разных должностях от слесаря до директора завода, показывал, как нужно работать, как относиться к государственному делу и доводить его до логического завершения.

Трудная трудовая жизнь в военные и послевоенные годы, когда нехватка всего – еды, одежды, обуви, ширпотреба, товаров бытового обихода и главное даже барачного типа жилья – всё это оставило глубокий след в душе и уме Вячеслава Васильевича.

Поэтому он первым в голодные брежневско-горбачевские годы поставил задачу создать на каждом предприятии за счет различных фондов и, в том числе, за счет прибыли , подсобные хозяйства для обеспечения трудящихся овощами, мясом, молоком, яйцами – каждое предприятие специализировалось на наиболее выгодной для него отрасли сельского хозяйства. Причем с подсобного хозяйства обеспечивали столовые, базы отдыха, детские сады и ясли, находящиеся на балансе предприятий. Какой бы вопрос в тот период директор не докладывал на коллегии, он обязательно  в заключении отчитывался о состоянии подсобного хозяйства – Министр строго спрашивал с директоров за состояние, развитие и эффективность подсобного хозяйства («борьба за надои, выход яйца, урожая зерновых, выход товарной говядины и свинины и т.д.).

Глубоко впитав в себя и полной ложкой вместе с семьей хлебнув всех тягот военной и послевоенной жизни, когда никого на всех уровнях руководства не интересовало состояние работников (здоров ли болен, сыт, одет, обут, в тепле ли спал), главное - давай «штуки», а при этом иметь комнату в теплом бараке почиталось за счастье. Вячеслав Васильевич всегда стимулировал и поощрял руководителей, строящих жилье, профилактории, пансионаты, санатории, дома отдыха, а также столовые, детские сады и ясли за счет средств предприятия и помощи Министерства. После доклада директора о состоянии производства всегда следовал вопрос  Вячеслава Васильевича о социально-бытовом обеспечении трудящихся завода, причем, обладая блестящей памятью, всегда помнил кто из директоров, что создавал – школу, детсад, профилакторий и т.д. и спрашивал о состоянии.

Вячеслав Васильевич один из первых Министров начал работу по выпуску на заводах Минмаша на один рубль военной продукции как минимум на рубль (увеличив потом до 2-3 рублей) гражданской продукции и товаров народного потребления (велосипеды, магнитолы, холодильники, стиральные машины, пылесосы и много других товаров домашнего обихода).

Он твёрдо и настойчиво проводил эту экономику в жизнь на предприятиях Министерства.

Он глубоко понимал, что без этого жизнь народа после всех испытаний, тягот и лишения военного времени, не улучшится.

Я осознал и понял его озабоченность «рубль – на рубль, а лучше рубль – на три», когда стал генеральным конструктором и генеральным директором НПО «Базальт», которое проектировало и разрабатывало боеприпасы массового применения (ручные гранаты, мины всех типов и калибров, авиабомбы всех типов и калибров и т.д.).

Эту номенклатуру боеприпасов по документации НПО «Базальт» выпускали многие десятки предприятий Минмаша и привлеченных Министерств и ведомств (даже исправительно-трудовые колонии занимались выпуском боеприпасов НПО «Базальт»).

Когда в 1982 г. – 1983 г. я поездил по заводам, выпускающим боеприпасы разработки НПО «Базальт», то был до глубины души поражен, потрясён, удивлён и т.д.

Почти сорок лет прошло после окончания ВОВ, а заводы продолжали работать по режиму военного времени и выпускали боеприпасы десятками и сотнями тысяч штук в год. Тысячи военных эшелонов свозили эту продукцию на арсеналы ГРАУ и ВВС, которую теперь надо утилизировать – на это уйдут десятки лет. Затем я побывал на воинских арсеналах и базах хранения и увидел миллионы тонн  изделий, омертвлённые  финансовые  и  материальные ценности, в которые вложен человеческий труд сотен тысяч людей и многие миллиарды народных денег.

Я еще больше зауважал Вячеслава Васильевича, осознав, что он давно понимал и видел бессмысленность производства такого количества боеприпасов, но не мог остановить систему, поэтому старался перевести заводы на путь производства гражданской продукции и товаров народного потребления, хотя бы рубль – на  рубль. Здесь необходимо отметить, что те заводы (руководство) которые всерьез занялись мирной продукцией ,спокойно перенесли безумно-бездумную «горбачевскую конверсию оборонного производства» – они  без кризисов и эффективно перешли на производство гражданской продукции и товаров народного потребления. Кстати, большинство товаров (автомашины, холодильники, кондиционеры и т.д.), которые мы покупаем в Китае, произведены по конверсионным китайским государственным программам. Мудрый и дальновидный государственный деятель, принципиальный  человек , он   быстро оценил демагогию Горбачевской перестройки, и особенно болезненно отнесся к безумно-бездумной конверсии, которая, как он   предполагал,( кстати , такого мнения придерживались большинство руководителей его школы ) приведёт   к полному развалу боеприпасной отрасли, к развалу того что создавал он со своими единомышленниками  в течение 20 лет, а главное, к развалу уникального научно-технического и производственно-технологического комплекса.

Вячеслав Васильевич не мог с этим смириться и в 1987 г. подал заявление об отставке.

Вот таким я увидел, узнал В.В. Бахирева. Светлую память о нем с глубокой признательностью и благодарностью я сохраню в душе до конца своих дней. Такие чувства испытывают к Вячеславу Васильевичу все мои близкие родные.

 

                                                                                              А.С. Обухов

25.08. 2016 г.

 

Академик Российской академии ракетных и артиллерийских наук, доктор технических наук, профессор, «Заслуженный деятель науки Российской Федерации», лауреат Ленинской премии. Государственной  премии РФ   .премии Совета Министров  СССР в области науки и техники , премии Миноборонпрома, «Почётный работник отрасли боеприпасов и спецхимии»

 

 

P.S. Мне пришлось в жизни встречаться со многими руководителями разного ранга,  я знал очень многих директоров предприятий, так вот близкие по духу к Вячеславу Васильевичу , по отношению к делу, по ответственности, по требовательности  к себе и подчиненным, по отношению к социально-бытовым проблемам, с Вячеславом Васильевичем я сравнил бы только директора завода им. Я.М. Свердлова М.Ф. Сухаренко и генерального директора НПО «Алтай» Савченко Я.Ф. – они оба в войну и послевоенный период на себе  и своих близких познали все тяготы жизни и поэтому забота о трудящихся у них была на первом месте. Оба построили городки (поселки), оба завели эффективно работающие подсобные хозяйства, строили школы, детские сады и ясли, больницы и т.д. и, главное, досконально знали производство, были профессионалами в своем деле высочайшего уровня.

Видели перспективы  развития производства и социально-бытовой сферы своих предприятий,  выдвигали и реализовывали идеи планы их развития    , в общем, настоящие руководители.

Таким был сам Вячеслав Васильевич и подбирал таких же на должности руководителей предприятий. Как правило, каждый из них постепенно рос на своем предприятии, причем на каждого руководителя создавался резерв из 3-5 сотрудников из ближайшего окружения.

У Вячеслава Васильевича Бахирева на всех уровнях руководства Министерства Машиностроения и предприятий отрасли случайных людей не  было!


bez_nazvaniya